Цветовые коды интелекта

images009В истории культуры цвета использовались и для обозначения определенных свойств, качеств, понятий и/или идей (синий — мудрость, истина, красный — мужской, желтый — женский и др.), которые не всегда логически отвечали даже одной (архетипической) стороне их значений. В связи с этим обоснование так называемого “символизма цвета” может быть проведено, по структурно-антропологическим критериям Леви-Стросса, в пределах хроматического анализа репрезентативных данных в истории искусства, в мифах и ритуалах. Установлено, что понятие «символ» является многозначным и подлежит детальному анализу с тем, чтобы смысл цвета мог быть однозначно определен в соответствующих носителях информации с позиций всех интеллектуальных компонентов реципиента. С этой многозначностью цветовых «символов» может быть связана многозначность цветового ощущения, которое не в состоянии обнаружить различие в спектральном составе, объективно характеризующем красители, цвета которых кажутся глазу одинаковыми и называются «метамерными». Так, белые или серые цвета, например, могут быть образованы парой любых дополнительных или тройкой основных и будут казаться одинаковыми независимо от принципов образования.
Иначе говоря, как в мифе каждый «символ» может нести несколько значений (красный  любовь, ненависть и др.), так и в цветоведении практически каждый метамерный цвет может быть образован из нескольких совершенно различных цветов: (К+Г = П+3 = 0+С = Ж+Ф и т.п.). И если образование метамерных цветов связано с функциями бессознания и подсознания (неосознания), то многозначность цветовых символов  с деятельностью всего интеллекта, компоненты которого позволяют выявить собственно свой специфический смысл цвета, что в итоге и образует вышеотмеченную многозначность кодирования цвета.
Впервые кодирование по цвету и форме были выявлены античными авторами, которые показали возможность распространения хроматических обобщений на функции интеллекта. Леонардо да Винчи (§ 334, 543) распространил эти обобщения на окружающее пространство и перспективу; Гете (§ 881) показал возможность обобщений по принадлежности цветов к определенной области цветового круга; Кандинский, объединив обобщения по цвету и форме, создал предпосылки для создания теории абстрактной живописи, в которой предметность цвета настолько отделена от предмета, что является чисто хроматическим обобщением (сублиматом), неподвластным формальной логике осознания.
В хроматизме обобщение по цвету принято соотносить с понятием “цветового кодирования”. Представим три основных цветовых кода, каждый из которых связан с определенным компонентом интеллекта.
Во-первых, “абстракция” цветообозначения как процесс отвлечения от “конкретного” цвета относится прежде всего к научному мышлению, то есть определяется его формально-логической выводимостью чистым сознанием (рацио) исключительно на понятийном уровне. “Абстракция” же, как результат указанного вида мышления, ограничена характерным отрывом опосредующих связей ее компонентов от “конкретного”, от историчности, что обуславливает “умерщвляющую все живое” схематичность и/или “схоластическую абсолютизацию” формально-логических связей, не имеющих реального представительства в окружающем мире.
Во-вторых, принцип творческого мышления предполагает уход интеллекта от рациональности, от сознательного вида мышления, поскольку общепринято положение, согласно которому в инсайте чувственно-образный уровень обобщения не обязательно согласуется с формально-логическим. Это связано с тем, в частности, что в теории творчества деятельность сознания (как компонента интеллекта) считается исключительно конечным этапом творения / восприятия. Началом же принято считать подсознание (“сновидное состояние”, озарение и т.п.) логика которого, как правило, не вписывается в рамки формальной логики научного мышления .
И, наконец, в-третьих, известный в психофизике принцип метамеризации светоцветовой информации позволяет сделать вывод о третьем типе кодирования цвета
Таким образом, рассмотренные принципы цветового кодирования позволили выявить три принципиально различных вида обобщения. С одной стороны, в науке и/или в философии принято доводить осознанное формально-логическое объединение «однородных» предметов до вербализуемой на понятийном уровне и не всегда представимой (“бесцветной”) абстракции. В самом деле, деятельность сознания (как компонента интеллекта) приводит предмет к абстракции, совершенно пренебрегая цветом и формально объединяя принципиально различные хроматические представления в одном понятии.
С другой стороны, в творческом процессе и/или в катарсисе цветовой терапии обыкновенно происходит неосознаваемое чувственное (образно-логическое) объединение свойств «разнородных» предметов как представимая на образно-ассоциативном уровне и не всегда вербализуемая сублимация в виде их архетипического и/или апертурного цвета, и/или оттенка, и/или колорита и т. п. В связи с этим вспоминаются замечательные слова Р. Штайнера: “большая часть сущего, того, что мы видим, творчески родилась именно из мира цвета”.
Обобщения, проводимые обыкновенно на уровне подсознания (в виде сублиматов как образных представлений), различны по цветовым оттенкам, то есть приобретают различный смысл при детализации цвета. Но деятельность сознания (как компонента интеллекта), доводящая предмет до абстракции, совершенно пренебрегает цветом, формально объединяя принципиально различные хроматические представления в одном понятии.
В качестве примера можно предположить существование корреляции между понятием архетипических цветов и семантикой цвета. Во-первых, очевидно, что архетип не может быть бесцветным, так как в природе абсолютно ничего бесцветного (в спектроскопическом смысле) существовать не может. Во-вторых, согласно К.-Г. Юнгу, архетип можно считать принципиально неосознаваемой информационной структурой, что позволяет соотносить его исключительно с неосознаваемыми функциями интеллекта, то есть с под- и бессознанием. И, наконец, в-третьих, архетип является своеобразным обобщением типа апертурного цвета.
Действительно, в этом случае проявляется именно архетипическое единство индивидуально-конкретного (апертурный цвет конкретен, так как точно передает цвет конкретных предметов в полном «отрыве» от них) и обобщенно-исторического (апертурный цвет не конкретен, так как включает в себя цветовые характеристики множества предметов, функции которых поддаются не абстрагированию сознанием, а хроматическому обобщению (сублимации) подсознанием. Именно “сублимации”, так как метамер бессознания переводится в более приемлемый для хром-планов код апертуры, в согласии с переводом либидо в творческую деятельность. Последнее может включать, к примеру, в сублимат голубого цвета такие формально логически несовместимые предметы как небо, лед, глаза, болотные огни, кожа утопленника, незабудки и др.
Сюда же (к характеристике архетипов) можно отнести метамеризацию как цветовой код бессознания, представление которого также не охватывается присущей сознанию формальной логикой. Поскольку метамеризация информации внешней среды происходит на уровне бессознания, то в силу соответствия с опытом, это, по-видимому, не требует ни доказательств, ни логического обоснования со стороны сознания.
В таблице 1.7 показано, как изменяется предметный цвет (слева направо по трем нижним строкам) в зависимости от компонента кодирования); графа “Уровень обобщения” включает в себя результат кодирования и носитель долговременной памяти данного предмета. Как следует из таблицы, на уровне под- и бессознания результатом кодирования является архетип, который, в свою очередь, подразделяется на сублимат (как результат кодирования информации в подсознании) и метамер (бессознание).
Поскольку принципы восприятия, пользования и хранения информации предполагают ее обобщение, то с позиций хроматизма можно сделать вывод о существовании в интеллекте минимум трех уровней ее переработки. На данном этапе нам кажется вполне доступной разработка машинного языка, который на примере языка естественного интеллекта может классифицировать каждый объект одновременно по трем цветовым кодам как параметрам обобщения  по ахроматической оси абстракции и по объему цветового тела хроматических сублиматов (см. 3 часть).
Такое (трехмерное) описание мира можно считать лишь первым приближением к реальному механизму переработки информации нейронами, дендриты и окончания аксонов которых строятся по  близкому к числу чувств и ощущений  принципу многомерного (для чувств  6-мерного) структурирования . В связи с этим следует оговорить безусловную перспективность разработки этого описания для компьютеров следующих поколений Это связано с совершенно новой архитектурой построения языка заданием цветового континуума сублиматов через континуальные термы молекул с одновременным выражением дискретности цветообозначений через дискретность термов атомов, образующих молекулы. Наносекундный характер переработки информации и практически неограниченная емкость молекулярных термов именно в сочетании с актуальностью принципа конверсных отношений Есперсена позволяют предполагать необходимость и реальность этой разработки для машин XXI века.
Построение персональных компьютеров с указанной архитектурой уже сегодня может иметь успех для развития гуманитарной теории хроматизма и, в частности, для ее прикладных аспектов типа психоаналитической цветотерапии. Поскольку задача психотерапевта обычно состоит в трансформировании эмоционального (неосознаваемого) отношения к ситуации в сугубо логическое (осознаваемое) , то программное обеспечение даже трехпараметрического описания ситуации позволило бы цветотерапевту адекватно решать конфликтогенные и др. проблемы взаимоотношений человека путем реального перехода , по принципу конверсных отношений, от неосознаваемого сублимата к осознанной абстракции и обратно через конкретные объекты субъект-объектных описаний происходящего.
Поэтому указанные виды обобщения в их строгом понимании должны определяться никак не принципом исключенного третьего (или/или), а принципом функционирования естественного интеллекта (и/и) с выявлением доминант интеллекта, определяющих вклад каждого из компонентов в данный цветовой код.

Комментарии закрыты.